Выпускник мастерской Юрия Бутусова в ГИТИСе Илья Зайцев готовит к постановке в Омском ТЮЗе спектакль по повести Фёдора Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели» (16+). Проект реализован с использованием гранта Российского фонда культуры.

Режиссёр признался, что впервые взялся за эту повесть ещё в ГИТИСе, в год Достоевского, но попытки сделать отрывки оказались безуспешными. По его словам, «Село Степанчиково» выбивается из общего корпуса текстов Достоевского своей тональностью, оставаясь частью его вселенной.

Главного героя Фому Фомича в спектакле играет актриса Анастасия Шевелёва. Зайцев объяснил это тем, что у Достоевского Фома Фомич — пятидесятилетний «плюгавый мужичок», в котором когда-то «раздавили, опустили мужское начало», но при всей мерзости поступков в нём есть что-то высокое и тонкое. Актриса в этой роли, по мнению режиссёра, поможет взглянуть на героя под неожиданным углом.

Над пространством спектакля работала команда: сценограф Мика Сагаян, художник по костюмам Аня Горина, драматург Лиза Булаева и технолог Лев Долгин. Несколько месяцев они искали ключи к двоякому, фантастическому пространству Степанчикова — места из светлого детства, где нет порока, насилия и жестокости.

Зайцев рассказал, что жанр для него вторичен: повесть Достоевского на бумаге смешная, но при произнесении текста вслух юмор часто улетучивается, поэтому важно найти правильную дистанцию к материалу. Если цель — просто посмешить, ему это неинтересно; смех обретает другой вес, когда через юмор автор метит во что-то большее.

По словам режиссёра, в театре для него ценно не сиюминутное воодушевление в зале, а способность спектакля оставаться с тобой за пределами сцены. Это качество он называет «сердечным включением» — именно оно заставило его когда-то, ещё десятиклассником, после спектакля Бутусова «Бег» в Театре Вахтангова постоянно возвращаться к увиденному мыслями.

Обращаясь к будущим зрителям-подросткам, Зайцев говорит о разговоре на равных без морализаторства. Он признаёт, что не знает, как сквозь тотальную иронию — чужую и свою собственную — пробиться к чему-то настоящему, и добавляет, что эта бесконечная ирония ему «ужасно надоела».